You are hereДРЕВНЕЕ НАСЛЕДИЕ ИГЛИНСКОГО РАЙОНА
ДРЕВНЕЕ НАСЛЕДИЕ ИГЛИНСКОГО РАЙОНА
Н.С.Савельев
Научно-исследовательский центр «Наследие» -
Центр этнологических исследований УНЦ РАН, Уфа
Древнее наследие Иглинского района
Поистине уникальна башкирская земля… Ее без преувеличения можно назвать центром Евразии: здесь проходит наиболее зримая, обозначенная самой природой граница Европы и Азии, степь соседствует с тайгой, а Уральские горы – становой хребет Российского государства – уступают место широкому степному коридору, связующему Восток и Запад. Уральский хребет проходит через всю историю Евразии как одна из важнейших «осевых линий», консолидируя вокруг себя и связывая воедино самые различные народы и государства.
Как и любая другая горная страна, Урал обладал и обладает свойствами огромного магнита, притягивая к себе и перемешивая в своих пределах население как европейское, так и азиатское. В наиболее контрастном виде это характерно именно для Южного Урала – Башкирии. Вклиниваясь с севера в полосу зональных степей и лесостепей, Уральские горы создают значительную культурную пестроту как в пределах самой горной страны, так и на прилегающих территориях. Не зря в исторической науке Уральский регион воспринимается как огромный и крайне динамичный этногенетический котел.
Подобное уникальное положение Башкирии во все времена делало ее территорию крайне привлекательной для человека, следствием чему – значительное количество и разнообразие археологических памятников. Сейчас их выявлено около 3500, но реальное их число, вероятно, на порядок выше. А если учитывать полностью руинированные объекты 100-200-летней давности? Пока же эта работа находится только в начальной стадии, но уже можно сказать, что и здесь ученых ждут интереснейшие открытия …
Каждый археологический памятник, будь то небольшое поселение, крупный могильник или промысловая стоянка, обладают значительной историко-культурной ценностью, каждый такой объект по-своему уникален. Все они – свидетельства былой жизни и уничтожение любого из них ведет к утрате какой-то частицы своей истории. Но и на этом фоне выделяются те памятники, которые во многом являются «визитной карточкой» древностей всего Южного Урала. Большинство из таких реперных археологических объектов имеют статус памятников истории и культуры федерального (общероссийского) значения. Всего их в республике 36. Это и всемирно известная Капова пещера (Шульган-Таш) с палеолитической живописью, и значительные по площади Биктимировское городище, Шиповский и Охлебининский комплексы эпохи раннего железа (оба – в Иглинском районе), Бирский грунтовый могильник эпохи раннего средневековья, святилище на горе Тура-Тау, мавзолеи Бэндэбикэ, Тура-хана и Хусейн-бека и т.д.
В ходе археологических исследований на территории Башкортостана, которые ведутся уже более полутора веков, было обращено внимание на крайнюю неравномерность в расположении памятников. Действительно, в лесостепном Приуралье можно проехать или пройти (если так можно назвать разведочные работы археологов) не один десяток километров и найти 1-2 небольших курганных могильника или кратковременную стоянку с крайне скудным культурным слоем. Но стоит пересечь незримую границу – и попадаешь в Древность: городища с мощными фортификационными сооружениями сменяются «полями погребений» – древними некрополями, те, в свою очередь, – поселениями, металлургическими центрами, курганами… И так – до бесконечности, пока снова не минуешь границу обжитой в древности территории.
Таких зон, как их называют археологи, в Башкортостане выявлено уже несколько десятков (Савельев, 2003. С. 62-64). Иногда они очень небольшие и включают в себя всего несколько памятников, иногда же – площадью во много десятков и сотен квадратных километров, и количество памятников в них соответствующее. Все они расположены либо на крупнейших реках (Белая, Уфа, Дема, Сакмара, Урал, Ай, Ик и т.д.), либо в особых экологических нишах с усложненным ландшафтом (Месягутовская лесостепь, Загребаловский микрорайон, Мурадымовское ущелье, восточные предгорья хребта Ирендык и т.д.).
По меткому выражению представителей школы «культурной географии», возглавляемой Ю.А.Ведениным (РоссНИИ культурного и природного наследия МКиМК РФ – РАН), если культура как таковая и распространена повсеместно, по всей человеческой Ойкумене, то наибольшее выражение и яркость она имеет только в особых узлах – географически четко очерченных участках земной поверхности, которые без преувеличения могут быть названы «территорией наследия» (см. напр.: Веденин, 2004. С. 3-21). Наследия как древнего, так и современного, ведь «современность» относительна и она тоже когда-то станет древностью…
Итак, Иглинский район Башкортостана. Оставляя за рамками описание его природных богатств и особенностей, отметим только, что с историко-географической точки зрения эта территории (в которую мы также включаем восточную часть Уфимского и южную часть Нуримановского районов)[1] с запада примыкает к Уральским горам, с севера ограничена горно-таежным Уфимским плато, с запада и юга – широкими долинами рек Уфа и Белая. Юго-восточная граница проходит по переходной зоне от лесостепи к Уральским горам и в целом соответствует долине р.Сим, в историко-географическом отношении одной из важнейших рек лесостепи Средней Белой (Савельев, 2001. С. 140-141). Вся северная часть Иглинского района характеризуется ровным рельефом с отдельными увалами и многочисленными низинами, наличием широких открытых пространств и больших лесных массивов, а также отсутствием крупных водотоков, хотя мелкие речки и ручейки встречаются во множестве. Судя по данным за последние 250 лет, вся эта территория являлась зоной широколиственных лесов (Савельев, 2004а. Рис. 4; ср.: Давыдов, 2002. С. 98-99). Южная же кромка района приурочена к высокой горной террасе правого берега р.Белой, ландшафт ее в до-агрикультурном прошлом, вероятно, являлся мозаикой из больших остепненных участков и широколиственных лесов.
Всего к настоящему времени в пределах административных границ Иглинского района зафиксировано около 30 археологических памятников, причем абсолютное их большинство находится на узкой, не более 10 км шириной, полосе вдоль высокой террасы правого берега Белой[2]. Вся остальная часть района археологами практически не обследовалась, только из окрестностей станции Тавтиманово и д.Минзитарово известны случайные находки каменных шлифованных топоров, причем первая была сделана еще в 1931 году (АКБ, 1976. С. 126. № 1036; ПАБ, 1988. С. 63. № 254). Также 1 памятник известен и в восточной части района – одиночный курган около д.Нижние Лемезы, описанный в 1985 г. Г.Н.Гарустовичем со слов местных жителей (Там же. № 253). Крайне неравномерная изученность территории Иглинского района, несмотря на почти 100-летнюю историю археологических исследований этого уголка Башкортостана (первые исследования здесь проводились в 1912 г.) и его близость к столице республики, являются причиной того, что в целостном виде древняя и средневековая история его нам не известна. Лакуны в имеющейся информации настолько огромны, что все наши сегодняшние знания – не более, чем отдельные «штрихи к портрету».
Впервые древний человек на территории Южного Урала появился более 100 тысяч лет назад, в ашельскую эпоху. Сейчас на территории Башкортостана известно 2 памятника этого времени – стоянка Мысовая (Урта-Тубе) на оз.Карабалыкты в Абзелиловском районе и стоянка-мастерская Кызыл-Яр-2 в Баймакском районе (АПБ, 1996. С. 8; Акбулатов и др., 2004. С. 297). К более поздним этапам палеолита в Башкортостане относятся более 30 различных памятников, наиболее известные из них – Ново-Белокатайская стоянка, пещеры Заповедная и, конечно же, Шульган-Таш (Капова). Ближайшим к Иглинскому району палеолитическим памятником является Горновское местонахождение у с.Красный Яр в Уфимском районе – сезонная стоянка охотников древностью около 30 тыс. лет (АПБ, 1996. С. 10, 128-129).
Также на территории Иглинского района пока не известны и памятники мезолита и неолита (12–4 тысячелетия до н.э.). Большое количество мезолитических стоянок расположено к западу от Уфы (около дд. Романовка, Миловка, Ильмурзино, Кумлекулево), на старичных озерах, ближайшая же к рассматриваемой территории – на мысу, где позднее был построен Уфимский кремль и еще позднее – Монумент Дружбы (Уфа…, 2006. С. 4). Вероятно, слабое обследование сказалось и на видимом отсутствии в Иглинском районе неолитических памятников – в среднем течении р.Уфа, на Уфимском плато и на р.Сим около города Аша они известны. Из известных ныне стоянок неолита ближе всего к Иглинскому району расположено Дудкинское IIселище эпохи средневековья, в основании культурного слоя которого найдены фрагменты неолитических глиняных сосудов (Там же; АКБ, 1976. С. 125. № 1025).
Памятники эпохи энеолита (IV-III тыс. до н.э.) – переходного времени от каменного века к бронзовому – в Башкирском Приуралье встречаются крайне редко. К наиболее известным из них относятся стоянка Муллино около города Туймазы, Давлекановская стоянка, Кара-Якуповские стоянка и могильник на р.Дема и Чишминская стоянка на р.Уршак (Кармаскалинский район). Также отмечаются находки этого времени на Затонской стоянке в городе Уфа (АПБ, 1996. С. 16-17). Все они относятся к т.н. съезжинской археологической культуре, охватывавшей в энеолитическое время всю лесостепную зону Волго-Уральского региона вплоть до гор (ср.: Котов, Савельев, 2003. С. 125-126), при этом, вероятно, бассейн р.Белой для этого населения являлся уже очень далекой окраиной.
На Иглинской земле (административно – территория Уфы) известен 1 энеолитический памятник – Нагаевская I стоянка, находящаяся под спортлагерем Башгосуниверситета. В обрыве высокой коренной террасы правого берега р.Белой, на глубине 10-15 м, под мощным слоем красной глины в гумусной линзе толщиной около 1 метра были найдены многочисленные фрагменты от глиняных сосудов с богатой орнаментацией и различные изделия из кремня (Обыденнов и др., 2003. С. 13-14. Рис. 15). К сожалению, полноценные исследования этого интереснейшего памятника не проводились и сейчас мы располагаем только скупой информацией, полученной при первоначальном выявлении стоянки.
С начала IIтыс. до н.э. на Южный Урал с запада проникает новое население – носители т.н. абашевской культуры (около XVIII-XVI вв. до н.э.) и начинается эпоха бронзы. Несмотря на то, что абашевские племена и с севера и с юга обогнули Уральские горы, а также освоили предгорные равнины (Гафурийский и Мелеузовский районы), на широте города Уфы пределы их освоенной территории, вероятно, ограничивалась только левобережьем Белой и самим Уфимским полуостровом (стоянка при впадении р.Уршак в Белую, керамика из насыпи Дежневских курганов и т.д.). Видимо, эта же закономерность прослеживается и у следующей волны скотоводческого населения, двигавшегося с запада – носителей срубной культуры (около XVI-XIвв. до н.э.), хотя единичные их памятники известны и на правом берегу р.Белой – Федоровский могильник в нижнем течении р.Юрмаш (АКБ, 1976. С. 126. № 1033) и Нагаевские I-II стоянки (ПАБ, 1988. С. 55. № 221-222). Несмотря на плотное освоение горно-лесной зоны Южного Урала (Месягутовская лесостепь, верхнее течение р.Сим) и Приуральской лесостепи (напр. – Затонское IIпоселение), на территории Иглинского района не известны и памятники межовской культуры (примерно XII-VII вв. до н.э.). Центром ее сложения была предгорная лесостепь Южного Зауралья и для Приуралья она была культурой-мигрантом.
При этом нельзя говорить о «полном обезлюдении» Иглинского края или его северной части в эпоху бронзы, видимость этого возникает только лишь из-за крайне слабой изученности территории района. Упоминавшиеся выше тавтимановская и минзитаровская находки шлифованных топоров эпохи бронзы – наглядное тому свидетельство.
В начале Iтыс. до н.э. в приуральскую лесостепь под давлением более северных финно-пермских племен из Прикамья и низовьев Белой продвинулось смешанное финно-угорское население курмантауской культуры (Иванов, 1982а; 1994, С. 50). Одним из курмантауских памятников является Акбердинское I поселение на окраине одноименного села. При проведении спасательных работ на памятнике[3], наряду с фрагментами сосудов, были найдены литейная чаша, форма для отливки бронзового наконечника копья и обломок каменного молота (Овсянников, 2004. С. 89-92. Рис. 5, 1-3), а также многочисленные кремневые орудия.
Примерно в VI-Vвв. до н.э. со Средней Волги на правобережье Белой (от Уфы до Красноусольска) проникает группа восточнофиннского населения – носители т.н. ахмыловской культуры ананьинской культурно-исторической общности (Иванов, 1994. С. 63). Их приход привел, во первых, к вытеснению части курмантауского населения в горно-лесную зону и превращению их в реликт (Гарустович, Савельев, 2004; Савельев, 2004б), во вторых, – к ассимиляции оставшихся курмантаусцев (Иванов, 1982а. С. 74; Пшеничнюк, 1982. С. 104) и началу сложения на этой основе яркой и самобытной кара-абызской культуры.
Ахмыловские (т.е. раннекара-абызские) поселения отличаются мощным и богатым культурным слоем и расположением на очень высоких коренных террасах. К ним, например, относятся селища Воронки и Черниковское в Уфе и городище Ак-Таш (Охлебининское II) при впадении р.Сим в Белую. Известны и могильники – у разъезда Правая Белая в Уфе и Старший Шиповский на окраине одноименного села в Иглинском районе. Примечательной особенностью последнего является сочетание в сопроводительном инвентаре ананьинских прикамских (бронзовые кельт, наконечник копья, крупные дисковидные бляхи с центральным ушком) и сакских южнозауральско-казахстанских (бронзовые черешковые наконечники стрел, предметы конской узды, бронзовая обойма от наборного пояса и т.д.) изделий. Судя по орнаментике горшка из одного из погребений Старшего Шиповского могильника (Там же. Рис. 3, 8), это население уже установило тесные связи с иткульско-гамаюнским населением Зауралья или горно-лесного Урала, практиковавших как основу хозяйства охоту и рыбную ловлю. Данные контакты в древности, вероятно, для населения правобережья Средней Белой были естественным явлением – более поздние материалы свидетельствуют об активном использовании этого т.н. «трансуральского пути», соединяющего через широкие удобные долины Сима и Ая, а также южную оконечность Месягутовской лесостепи Зауралье и Приуралье (Таиров, 1995; Савельев, 2001; 2002).
В результате всех этих процессов к IV в. до н.э., на основе пришлого ахмыловского (= средневолжского ананьинского) и такого же пришлого курмантауского компонентов, формируется уже упоминавшаяся кара-абызская культура, занимавшая узкую полосу правобережья Белой от Красноусольска до Бирска. Кара-абызские памятники сконцентрированы отдельными «кустами» (племенные центры-?) и один из них – участок от устья р.Сим до с.Нагаево, т.е. практически полностью в пределах современного Иглинского района (см.: Обыденнов и др., 2003. С. 4-14). Наиболее яркими памятниками здесь являются Шиповский и Охлебининский комплексы, каждый из них включает в себя городище и могильник.
Охлебининские городище и могильник, расположенные на плато горы Ак-Таш и имеющие вместе площадь более 30 гектаров, в 1960-70-е гг. неоднократно подвергались научным исследованиям (А.Х.Пшеничнюк). На могильнике, существовавшем около 7 веков (IV в. до н.э. – III вв. н.э.), к настоящему времени исследовано более 600 погребений, однако, по заключению автора раскопок, всего в могильнике не менее 10000 захоронений, т.е. исследовано около 5-7% его площади. Возможно, правы А.Х.Пшеничнюк и В.А.Иванов, считающие этот крупнейший в Волго-Уралье некрополь общеплеменным кладбищем, куда привозили умерших со всех окружающих мест (ср.: Иванов, 1982б. С. 100). Вместе с городищем и другими прилегающими памятниками он обладает еще и высокой социокультурной значимостью: Охлебининский комплекс является уникальной и, пожалуй, единственной территорией и в Иглинском районе и в радиусе 50-70 км от столицы Башкортостана – Уфы, где возможно говорить о создании специализированного историко-культурного заповедника с развитой туристической инфраструктурой (Савельев, 2003. С. 63; Обыденнов и др., 2003; Шульгин и др., 2004. С. 31).
К сожалению, прямой противоположностью Охлебининскому комплексу является Шиповский: вся площадка городища занята садовыми участками, вал (остатки крепостной стены) разрушается, значительная часть грунтового могильника расположена под все расширяющейся застройкой села и без принятия срочных мер коттеджами будет уничтожена важнейшая информация по древней истории Башкортостана. Пока же люди строятся на человеческих костях… Всего в Шиповском могильнике к настоящему времени исследовано около 500 захоронений, самые ранние, совершенные под курганами, относятся к IV-II векам до н.э. (Пшеничнюк, 1976), наиболее поздние и многочисленные – III-IV веками н.э. (Овсянников, 2003. С. 126-127).
Вероятно, где-то в середине IV века до н.э. по «трансуральскому пути» из южнолесостепного Зауралья (т.е. верховья рек Урал, Уй, Миасс – современные Учалинский и Абзелиловский районы РБ и прилегающие районы Челябинской области) проникла небольшая военизированная группа кочевников прохоровской культуры или близкая им. Центром ее расселения стало Шиповское городище. Именно эти кочевники принесли с собой курганный обряд погребения, раннесарматский комплекс вооружения, конской упряжи и самое главное – хорошо узнаваемой керамики с богатым и даже вычурным орнаментом, получившей название «гафурийской»[4]. Наличие гафурийских элементов в материальной культуре кара-абызцев и привело к их значительным отличиям даже от соседних и родственных носителей пьяноборской культуры, проживавших несколько севернее.
Дополнительный колорит кара-абызцам современного Иглинского района в конце IV-IIIвв. до н.э. придавали и постоянные контакты с сарматским населением, кочевавшим на противоположном, левом берегу Белой. Здесь известны их очень крупные курганные могильники – около дд.Старые Киишки и Бишаул-Унгарово. Результатом этих контактов стало распространение гафурийской и кара-абызской керамики и некоторых украшений в сарматской среде, у кара-абызско-гафурийского же населения появляется импортная (хорезмийская) гончарная посуда, в том числе и ритуальные сосудики-курильницы на ножках. Примерно к рубежу эр гафурийский компонент полностью растворяется в кара-абызской среде, в дальнейшем продолжают существовать только некоторые типы украшений в скифо-сибирском зверином стиле, постепенно они переходят к средневековому оседлому населению Приуралья (ср.: Овсянников, 2006).
По всему своему ареалу памятники кара-абызской культуры существуют примерно до рубежа эр, функционирование же Охлебининского и Шиповского комплексов продолжалось где-то до середины IVв. н.э. К этому времени поздние кара-абызцы попадают под сильное под сильное аккультурирующее влияние убаларско-имендяшевского и позднесарматского населения, проживавшего на раннем этапе на правобережье р.Белая южнее устья р.Сим, а с IV в. н.э. продвинувшегося значительно севернее. Незначительные связи поздние кара-абызцы Охлибинино и Шипово, судя по вещевому комплексу, поддерживали с племенами мазунинской (раннего этапа бахмутинской) культуры, занимавшими бассейны Белой и Уфы вплоть до их слияния (Он же, 1999. С. 178-180; 2003. С. 126-127).
Дальнейшая историческая судьба поздних кара-абызцев нам не известна. Возможно, они полностью поглощаются имендяшевским населением[5], в первой половине I тысячелетия н.э. заселившим все правобережье р.Белой включая Уфимский полуостров, а также ее правые притоки – реки Уфа (нижнее и среднее течение) и Сим практически до выхода его из гор (Овсянников, Сунгатов, 2004. С. 237-240; Васюткин, 1986). Так, например, одним из самых восточных из известных памятников Иглинского района является имендяшевское селище Сухая Буенда около д.Вознесенка на правом берегу р.Сим[6].
Общее же количество имендяшевских памятников в Иглинском районе очень велико (см.напр.: Обыденнов и др., 2003). Их особенностью, в отличие от кара-абызских, является расположение не только вдоль высокой бельской террасы, но и в глубине территории, на малых реках и ручейках (Карамалинское и Ивано-Казанское (Сенатурский овраг) селища).
Примерно к III веку новой эры относится формирование в Прикамье бахмутинской культуры, одним из мощных центров ее распространения было среднее и нижнее течение р.Уфа (см.: Овсянников, Сунгатов, 2004. Рис. 15) – вплоть до устья р.Ай. Маршрутное обследование правого берега Уфы в пределах Благовещенского района показало наличие здесь не менее полутора десятков бахмутинских городищ и селищ, также большое число бахмутинских селищ известно и на небольших притоках Уфы (Уса, Малый и Большой Изяки). Левый же берег реки (совр. Иглинский и Нуримановский районы) обследован несравненно хуже. Однако и здесь, на р.Салдыбаш, протекающей вдоль южного подножья Уфимского плато, известно 2 пункта находок бахмутинских вещей, возможно, происходящих из могильников – у с.Никольское и где-то в верховьях реки (АКБ, 1976. С. 128. № 1054-1055).
В настоящее время в современных административных границах Иглинского района известен 1 бахмутинский памятник – селище у д.Кляшево, приуроченное к старице р.Уфа (Там же. С. 126. № 1035). Также есть упоминания о находках бахмутинской керамики на Нагаевском II и Акбердинском I городищах (ПАБ, 1988. С. 54-55. № 220; АКБ, 1976. С. 140. № 1184; АПБ, 1996. С. 137-138. № 148).
Несмотря на широкое распространение на левобережье Белой (Уфимский полуостров, Кармаскалинский и Благовещенский районы) различных раннесредневековых древностей (памятники турбаслинской, кушнаренковской, караякуповской культур и романовского типа), в Иглинском районе они до сих пор не известны. Для участка Бельской террасы от устья Сима до Нагаево это вряд ли может быть связано с недостаточной изученностью. Возможно, причина их отсутствия кроется в ландшафтно-климатических изменениях.
Крайне скупую информацию по Иглинскому району пока мы имеем и для позднего средневековья. Так, установлено, что фортификации (валы и рвы) Охлебининского и Шиповского городищ возникли в пост-кара-абызское время, вероятнее всего – в эпоху Золотой Орды. Таким образом, в раннем железном веке эти памятники представляли собой не более чем обычные селища. К этому же времени относится возведение оборонительных сооружений Жилинского (Малый Колпак) и, возможно, Бердинского городищ. Три первых городища отличает их очень большая площадь (14-20 га) и протяженность валов и рвов, наличие в них нескольких проходов, укрепление вала камнями, особенности планировки и т.д. Все это, по мнению В.В.Овсянникова, находит прямые аналогии в фортификациях Волжской Болгарии золотоордынского времени и может свидетельствовать о переселении с Волги в район симского устья какой-то группы населения (Овсянников, 2005. С. 168-169). Также на Охлебининском городище и около Шиповского городища выявлены средневековые могильники со смешанной языческо-мусульманской обрядностью, на первом также найдена красноглиняная болгарская керамика, обломок чугунного котла и ступицы колеса XIII века. Вероятно, к этому же населению относится и чугунная чаша XIV-XVвеков, найденная на пашне около д.Нагаево (Рязанов, 2004. С. 285).
Конечно, невозможно осветить исторические процессы любого уголка Земли в их полноте, не имея необходимой информации или имея только какие-то не связанные между собой отрывки. Именно это характерно и для Иглинского района. Так, например, мы до сих пор не знаем ни одного позднего (XIV-XVIII вв.) памятника – ни башкирских аулов, ни летовок-яйляу, ни кладбищ. Научная же их ценность огромна и они несомненно есть. Просто за исключением кара-абызско-гафурийской тематики никаких целенаправленных работ в Иглинском районе не проводилось. Не ставилась и задача сплошного обследования района, а это уже тесно связано с охраной памятников. Поэтому даже из тех неполных трех десятков памятников, известных сейчас в Иглинском районе, не меньше половины активно разрушаются человеком (Карамалинское, Ивано-Казанское и Блохинское селища, Охлебининское и Шиповское городища, Шиповский могильник, могильник на окраине д.Мончазы – еще даже не введенный в научный оборот, Акбердинское поселение и т.д.).
В заключение можно констатировать, что пока мы даже представить себе не можем всего богатства древнего наследия этого уголка Башкортостана, расположенного в крайне своеобразной ландшафтно-экологической нише. Даже для самого автора только при написании этого очерка и необходимости структурирования имеющегося скудного материала стало очевидно, что говорить о «ненаселенности» основной части Иглинского района (за исключением участка от устья Сима до Нагаево, давно полюбившегося археологам) нельзя. Об этом наглядно свидетельствуют отдельные случайные находки, данные местных жителей и наблюдения самих археологов. Эти точки как сеть покрывают всю территорию района – Минзитарово, Тавтиманово, Нижние Лемезы, Улу-Ялан, Вознесенка, верховья Салдыбаша и т.д.
Литература
АКБ, 1976: Археологическая карта Башкирии. М.: «Наука». – 263 с.
Акбулатов И.М., Ахтарянова Д.И., Котов В.Г., Минеева И.М., Савельев Н.С., 2004. Исследования Ирендыкской экспедиции на юге Башкирского Зауралья // Археологические открытия 2003 года. М.: «Наука». – С. 296-301.
АПБ, 1996: История культуры Башкортостана (Комплект научных и учебных материалов). Вып. 6. Археологические памятники Башкортостана. Уфа: «Гилем». – 280 с.
Васюткин С.М., 1986. Поселения I тыс. н.э. правобережья Средней Белой // Проблемы средневековой археологии Урала и Поволжья. Уфа. – С. 104-113.
Веденин Ю.А., 2004. Основы географического подхода к изучению и сохранению культурного наследия // Наследие и современность. Информационный сборник. Вып. 12. М., Институт Наследия. – 195 с. С. 3-21.
Гарустович Г.Н., Минеева И.М., 2003. Из истории археологических исследований в Башкортостане: Вера Владимировна Гольмстен // УАВ. Вып. 4. Уфа. – С. 6-15.
Гарустович Г.Н., Савельев Н.С., 2004. Исследования памятников эпохи бронзы – раннего железного века в горном течении р.Белой (к вопросу об этнокультурных реликтах на Южном Урале) // УАВ. Вып. 5. Уфа. – С. 93-118.
Давыдов С.К., 2002. Чувашские переселенцы // Край родной – Иглинский: Очерки и материалы. Уфа: «Гилем». С. 97-103.
Иванов В.А., 1982а. Проблема культуры курмантау // Приуралье в эпоху бронзы и раннего железа. Уфа. – С. 52-77.
Иванов В.А., 1982б. У подножия Рифейских гор. Уфа: Башкнигоиздат. – 128 с.
Иванов В.А., 1994. Откуда ты, мой предок? (Взгляд археолога на древнюю историю Южного Урала). СПб. – 125 с.
Котов В.Г., Савельев Н.С., 2003. Промысловая стоянка «Ташмуруновский грот» в верховьях реки Белая // УАВ. Вып. 4. Уфа. 2003. С. 124-147.
КПАБ, 1982: Каталог памятников археологии Башкирии, открытых в 1971-1980 гг. Уфа. – 80 с.
Край родной…, 2002: Край родной – Иглинский: Очерки и материалы. Уфа: «Гилем». – 252 с.
Минеева И.М., 2004. Археологические исследования в музеях Башкортостана: опыт истории и проблемы современности. Уфа: «Гилем». – 204 с.
Обыденнов М.Ф., Овсянников В.В., Минеева И.М., 2003. Охлебининский историко-культурный (археологический) заповедник: Материалы к организации заповедника. Препринт. Уфа: «Юрика». – 34 с.
Овсянников В.В., 1999. К характеристике этно-культурных контактов в лесостепном Приуралье в позднесарматскую эпоху // XIV УАС. ТД. Челябинск: Изд-во «Рифей». С. 178-180.
Овсянников В.В., 2003. Периодизация поздних комплексов Шиповского могильника на р.Белая // Международное (XVIУральское) археологическое совещание: М-лы междунар. науч. конф. 6-10 окт. 2003 г. Пермь. – С. 126-127.
Овсянников В.В., 2004. Новые материалы по позднему бронзовому веку Приуралья // УАВ. Вып. 5. Уфа. – С. 83-92.
Овсянников В.В., 2005. Хронология оборонительных сооружений крупных городищ кара-абызской культуры // Урал-Алтай: через века – в будущее: М-лы Всеросс. науч. конф. Уфа: «Гилем». – С. 167-169.
Овсянников В.В., 2006. Зооморфная металлопластика кара-абызской культуры // Южный Урал и сопредельные территории в скифо-сарматское время. Уфа: «Гилем». – С. …
Овсянников В.В., Сунгатов Ф.А., 2004. Городище Каменная Гора в среднем течении р.Уфы // УАВ. Вып. 5. Уфа. – С. 218-240.
ПАБ, 1988: Памятники археологии Башкирской АССР, открытые в 1981-1988 годы: Каталог. Уфа. – 94 с.
Пшеничнюк А.Х., 1973. Кара-абызская культура (население центральной Башкирии на рубеже нашей эры) // АЭБ. Т. 5. Уфа. С. 162-243.
Пшеничнюк А.Х., 1976. Шиповский комплекс памятников (IV в. до н.э. – III в. н.э.) // Древности Южного Урала. Уфа. – С. 35-131.
Пшеничнюк А.Х., 1982. Старший Шиповский могильник ананьинской культуры в Центральной Башкирии // Приуралье в эпоху бронзы и раннего железа. Уфа. – С. 94-105.
Рязанов С.В., 2004. Чугунная чаша из Уфы // УАВ. Вып. 5. Уфа. – С. 285.
Савельев Н.С., 1998. Население Месягутовской лесостепи в V-III вв. до н.э.: Культурно-хронологическая принадлежность памятников айского типа. Уфа. – 121 с.
Савельев Н.С., 1999. «Зауральские автохтоны»: идентификация, роль в формировании прохоровской культуры, дальнейшая судьба // XIV УАС. ТД. Челябинск. С. 139-140.
Савельев Н.С., 2001. «Трансуральский путь» и формирование этнокультурной карты лесостепи Южного Урала в эпоху раннего железа // XV УАС. ТД. Оренбург. С. 140-141.
Савельев Н.С., 2002. Население Месягутовской лесостепи в V-III веках до н.э. Автореф. дисс. … к.и.н. Ижевск.
Савельев Н.С., 2003. Северо-Восточный регион Республики Башкортостан: опыт анализа государственной охраны недвижимых объектов культурного наследия. Уфа: «Информреклама». 68 с.
Савельев Н.С., 2004а. Ландшафтно-экологическая обусловленность освоения кочевниками Южного Урала изолированных территорий в эпоху раннего железа // УАВ. Вып. 5. Уфа. С. 181-188.
Савельев Н.С., 2004б. Горы Южного Урала в эпоху раннего железа // Этнические взаимодействия на Южном Урале. Материалы II региональной научно-практической конференции. Челябинск: «Рифей». – 238 с. С. 119-122.
САПРБ, 2004: Свод археологических памятников Республики Башкортостан, выявленных в 1987-2000 годах / Авт.-сост. Н.С.Савельев. Уфа: «Информреклама». – 184 с.
Таиров А.Д., 1995. Торговые коммуникации в западной части Урало-Иртышского междуречья. Препринт. Челябинск.
Уфа…, 2006: Уфа. Культурное и природное наследие (Пояснительный текст к карте, указатель объектов наследия). М.: Институт Наследия. – 36 с.
Хусаинова Г.Т. Административно-территориальное деление // Край родной – Иглинский: Очерки и материалы. Уфа: «Гилем». С. 29-32.
Шульгин П.М., Штеле О.Е., Лебедев А.И., Савельев Н.С., 2004. «Золотое кольцо Башкортостана»: обоснование и стратегия развития Национального туристского маршрута / Под ред. П.М.Шульгина. – М.: Институт Наследия. – 70 с.
[1] При дальнейшем описании мы в большей мере будем следовать историко-географическим рамкам этого региона, а не рассматривать Иглинский район в пределах его современных административных границ: последние очень условны и неоднократно менялись (ср.: Хусаинова, 2002. С. 29-32).
[2] В связи с высокой концентрацией здесь памятников, участок бельской террасы от устья р.Сим до с.Нагаево был выделен в особую зону, именно он может рассматриваться как «территория наследия» (Савельев, 2003. .С. 63. Рис. на с. 3 обложки)
[4] По месту первоначального местонахождения: второй поток мигрантов, в культурном плане близкий, но не тождественный первому, миновав низины болотистой Симско-Бельско-Инзерской поймы, дошел до территории современного Гафурийского района и освоил небольшой участок правобережья р.Белая от горы Курмантау до с.Табынск и, может быть, несколько южнее (Савельев, 2001. С. 140-141; ср.: Пшеничнюк, 1973. С. 228-231).
